Верховный суд России утвердил концепцию, согласно которой искусственный интеллект поэтапно войдёт в судопроизводство. Уже к 2030 году свыше 95% судей должны будут постоянно использовать ИИ-сервисы, от 30 до 50% процессуальных документов — подготавливаться с его участием, а 90% протоколов заседаний — создаваться автоматически. ИИ будет сопровождать дело на всех стадиях: от проверки полноты документов при подаче до анализа доказательств, поиска практики и даже помощи в назначении наказания. При этом окончательное решение по-прежнему остаётся за судьёй.

Суть предложения

В сентябре председатель Верховного суда Игорь Краснов подписал Концепцию внедрения технологий искусственного интеллекта в судопроизводство. Документ масштабный — как по охвату, так и по срокам. К 2030 году нейросети должны стать повседневным рабочим инструментом для большинства российских судей. Речь идёт не о точечных экспериментах в отдельных регионах, а о полноценной перестройке всей судебной системы.

Целевые ориентиры выглядят внушительно. Более 95% судей — регулярно применяют ИИ-сервисы. От 30 до 50% проектов процессуальных документов — создаются с помощью искусственного интеллекта. Свыше 90% протоколов судебных заседаний — формируются автоматически. При этом не менее 80% подготовленных ИИ проектов должны приниматься судьями без серьёзных правок.

Планируется, что сроки рассмотрения несложных дел сократятся на треть, а число отменённых решений уменьшится на 15–30%. Точность анализа доказательств и выявления противоречий должна превысить 90%.

Функции ИИ прописаны подробно. Он будет проверять комплектность документов при подаче иска, распределять дела по категориям и подсудности, распознавать речь в заседаниях, анализировать доказательства, находить relevantную судебную практику, предупреждать судью об отклонении проекта решения от сложившихся подходов и даже помогать готовить проекты судебных актов. Ответственным за цифровизацию назначен созданный в Верховном суде Центр судебных компетенций в сфере ИИ, который возглавил судья ВС Денис Кунев — выходец из информационно-аналитического управления Генпрокуратуры.

«Помощник, а не замена»: формула, которая успокаивает — и настораживает

Ключевая формулировка концепции звучит примирительно: ИИ — вспомогательный инструмент, помощник судьи, а не его замена. Окончательное решение всегда остаётся за человеком в мантии. Председатель Верховного суда Игорь Краснов не раз подчёркивал: нейросеть не субъект правосудия и не судья.

Но именно здесь начинается самое интересное. Грань между «помощью» и «подменой» на практике оказывается тонкой до исчезновения. Когда алгоритм готовит проект документа, анализирует доказательства и выявляет противоречия, судья получает готовый продукт. Если продукт выглядит логично и убедительно — а он будет выглядеть именно так, ведь обучен на тысячах реальных дел — возникает естественное искушение просто его подписать. Не из злого умысла, а потому что у судьи тысячи дел в год и катастрофическая нагрузка. Именно в «простых делах» — о взыскании долгов, административных штрафах, трудовых спорах — человек наиболее уязвим. И именно там ИИ обещает сократить сроки на треть. За счёт чего? За счёт того, что судья перестанет вникать в детали. Нюансы, которые и есть правосудие, рискуют раствориться в шаблонах алгоритма.

Риски, которые признают сами авторы

Разработчики концепции не прячут голову в песок. Отдельный раздел документа посвящён рискам — и оценки вероятности там расставлены честно.

Галлюцинации модели — вероятность высокая. ИИ, обученный на больших языковых моделях, склонен выдумывать несуществующие нормы права и судебные акты. Ссылки на фантомные постановления пленумов, несуществующие статьи законов — всё это уже происходило в мировой практике, и российская система не застрахована.

Снижение независимости и инициативности судьи — вероятность средняя. Когда алгоритм предлагает решение, а судья принимает его без глубокого анализа, самостоятельность правосудия размывается. Судья перестаёт быть субъектом, принимающим решение, и становится оператором, подтверждающим выводы машины.

Профайлинг судей по их решениям — вероятность низкая, но последствия могут быть серьёзными. Если система начнёт анализировать, как конкретный судья голосует по определённым категориям дел, это создаст инструмент давления на судейскую независимость. Концепция предлагает запретить персонализированный анализ судей и обезличивать сведения о них в аналитике. Но запрет — это одно, а техническая возможность — совсем другое.

Добавим к этому утечки персональных данных, кибератаки и зависимость от иностранных моделей. Концепция предусматривает использование только отечественных решений в закрытом контуре, публичные ИИ-сервисы для судебных задач не допускаются. Но технологический суверенитет в области ИИ — это отдельный вызов, и его решение потребует времени и ресурсов.

Сопротивление, которое нельзя игнорировать

Судейское сообщество не в восторге. Председатель Конституционного суда Валерий Зорькин выступил против автоматизации работы судей с помощью ИИ — нейросети можно использовать для рутинных задач, но не при принятии решений. Более того, Зорькин предложил радикальную меру: если судья применил алгоритм, но не объяснил его работу, стороны должны иметь право заявить отвод.

Бывший судья Мосгорсуда Сергей Груздев в эфире Радио РБК высказался ещё жёстче: время для использования ИИ в судах ещё не пришло. «Не подготовлена никакая база — ни юридическая, ни моральная. Сейчас слишком много вопросов», — заявил он.

Заслуженный юрист России Михаил Барщевский сравнил ситуацию с калькулятором: он не заменит бухгалтера. ИИ может помочь судьям, но не способен на творчество и осмысление.

Опросы показывают: 74% российских юристов выступают против передачи ИИ права самостоятельно выносить судебные решения. Формально концепция этого и не предполагает. Но когда 30–50% процессуальных документов готовятся алгоритмом, а 80% из них принимаются без существенных правок, вопрос «кто на самом деле пишет решение?» становится не таким уж теоретическим.

Что стоит за цифрами

За целевыми показателями концепции стоит простая арифметика. Российская судебная система задыхается от нагрузки. Миллионы дел в год, тысячи судей, каждый из которых физически не способен вникнуть в каждое дело настолько, насколько того требует правосудие. ИИ обещает разгрузить систему — но не за счёт улучшения качества, а за счёт ускорения обработки.

Сокращение сроков на треть в простых делах означает, что судья будет тратить на них меньше времени. Снижение количества отменённых решений на 15–30% — что апелляционные инстанции тоже будут использовать ИИ для проверки. Точность анализа доказательств свыше 90% — что алгоритм будет определять, какие доказательства важны, а какие нет. Всё это выглядит как оптимизация. Но правосудие — не конвейер. И «простое дело» для человека, который впервые столкнулся с судом, не бывает простым.

Что дальше

Концепция утверждена. Пилотные проекты уже тестируют четыре национальные модели ИИ в российских судах. Ответственный за цифровизацию назначен. Календарный план расписан вплоть до 2027 года. Формально всё идёт по плану.

Но между утверждением концепции и реальным внедрением — дистанция огромного размера. Технологическая база, судейское сопротивление, этические вопросы, риск галлюцинаций — всё это никуда не денется к 2030 году. ИИ может стать помощником судьи. Но «помощник», который готовит 50% документов, формирует 90% протоколов и анализирует доказательства с точностью 90%, — это уже не просто помощник. Это инфраструктура правосудия. И от того, насколько судьи сохранят способность думать самостоятельно, зависит, останется ли правосудие человеческим.